Почему вообще все шутят: от «серьезного кино» к постмодернистской иронии
Если посмотреть на крупные студийные релизы последних лет, создаётся ощущение, что почти любой драматический момент обязан быть перебит шуткой. Герой только что пережил катастрофу вселенского масштаба — и через десять секунд уже саркастично комментирует происходящее. Это не случайность, а устойчивый признак постмодернистской иронии в блокбастерах, где само кино постоянно подмигивает зрителю: «Мы знаем, что вы всё это уже видели, расслабьтесь, это игра в жанр». Такой стиль вырос из недоверия к пафосу и «большим нарративам» и особенно очевиден в фильмах Marvel, у Тайки Вайтити, в поздних «Звёздных войнах» и во множестве супергеройских перезапусков, где герои сами критикуют шаблоны, в которых существуют. Интересно, что зритель к этому быстро привыкает, и без ироничного слоя крупный проект вдруг кажется «слишком серьёзным», хотя ещё в 90‑е условный «Титаник» или «Матрица» могли позволить себе абсолютную серьёзность без постоянных отсылок и саморазоблачения.
Как работает постмодернистская ирония: механика подмигиваний и отсылок
Постмодернистская ирония в блокбастерах — это не просто «пошутили ради разрядки». Это система приёмов, которая разрушает иллюзию полного погружения, постоянно напоминая: перед нами конструктор из цитат, штампов и комиксных архетипов. Это и мета-комментарии («ты же знаешь, как в фильмах бывает»), и сознательное клиширование (герой произносит заведомо пафосную фразу, а партнёр мгновенно её высмеивает), и обилие поп-культурных отсылок, работающих лишь при условии, что зритель уже просмотрел десятки других франшиз. В итоге фильм существует на двух уровнях: снаружи — сюжет о спасении мира, внутри — ироничный разбор самого жанра, где сценарий словно говорит: «Да, мы перегибаем, но мы это видим, не переживайте». Такой подход снижает риск выглядеть наивно, но одновременно мешает эмоциональной вовлечённости, потому что любой серьёзный момент всегда может быть обесценен очередной ироничной ремаркой.
Практический пример: Marvel и «охлаждение» пафоса
Наиболее наглядный кейс — киновселенная Marvel, особенно её фаза с 2012 по 2019 год, где ироничные реплики и самопародия стали практически стандартом жанра. В «Мстителях» 2012 года, например, сцена битвы за Нью-Йорк, которая могла бы быть чистым пафосом, постоянно пересекается с шутками — от сарказма Тони Старка до визуального гэгга с Халком и Локи. В «Торе: Рагнарёк» Вайтити вообще разворачивает мифологический эпос в комедийный карнавал, где почти каждый троп супергеройского кино сначала предъявляется, а затем подрывается. На практических разборках таких эпизодов на курсы анализа фильмов и сценариев онлайн обычно обращают внимание на ритм: в среднем в крупных студийных блокбастерах последних лет плотность гэгов доходит до 2–3 шуток в минуту в диалоговых сценах, что задаёт темп телесериала, а не «большого киноромана». Это работает на удержание внимания, но неизбежно делает серьёзную драму редким гостем.
Альтернативный путь: условная «серьёзность» Нолана и «Мэд Макс: Дорога ярости»
Однако далеко не все крупные проекты соглашаются играть по этим правилам. Например, фильмы Нолана («Тёмный рыцарь», «Интерстеллар», «Довод») выстраивают совсем другую этику: здесь ирония присутствует, но скорее как лёгкий социальный юмор, а не мета-комментарий о самой природе блокбастера. Нолан редко ломает четвёртую стену и почти не использует открытый постмодернистский стёб; его миры требуют от зрителя готовности принимать пафос серьёзно, пусть и в фантастическом антураже. Похожим образом действует Джордж Миллер в «Мэд Макс: Дорога ярости», где почти нет вербальных шуток, зато есть тотальная стилизация и «честный» визуальный экстремум без насмешки над самим собой. При разборе таких картин на обучение киноведению и анализу киноязыка цена «входного билета» для зрителя выше: нужно внимание к деталям mise-en-scène, к монтажу и хореографии движения, а не просто к мета-отсылкам. Но именно это позволяет фильму стать эмоциональным опытом, а не только развлечением с комментариями на тему собственного устройства.
Технический блок: признаки постмодернистской иронии в сценарии
Если смотреть технически, сценаристы блокбастеров используют несколько типичных маркеров постмодернистской иронии, которые хорошо видно при покадровом разборе. Во‑первых, это вербализация штампов: герой прямо называет приём («сейчас будет пафосная речь», «это тот самый момент, когда мы должны разделиться»), тем самым разрушая иллюзию. Во‑вторых, это регулярные отсылки к другим фильмам и сериалам, иногда буквально по три-четыре в одной сцене, что создаёт эффект «кино о кино». В-третьих, это ироничное обесценивание последствий: даже после масштабной катастрофы персонажи действуют так, будто это лишь фон для их личных перепалок. На онлайн-курсы сценарного мастерства по жанру блокбастеров часто отдельным модулем выносят вопрос дозировки этих приёмов: без них студии боятся показаться «устаревшими», но их избыток рискует превратить фильм в набор мемов, который плохо стареет уже через пару лет.
1) Модель «тотальной иронии» против 2) модели «контролируемого пафоса»
Если грубо классифицировать нынешние блокбастеры, можно выделить две полярные модели. 1) Модель «тотальной иронии» — это когда любая серьёзность сразу же подрывается шуткой или мета-комментарием, примером могут служить поздние работы Marvel или многочисленные рефлексивные перезапуски вроде «Дэдпула», где герой буквально разговаривает со зрителем. 2) Модель «контролируемого пафоса» — когда ирония присутствует, но не отменяет драматический стержень, как у того же Нолана или у Дени Вильнёва в «Дюне», где шутки есть, но не ломают ощущение мифа. Разница между моделями — в доверии к зрителю: первая предполагает зрителя, который устал от серьёзности и ищет в каждом клише повод посмеяться, вторая — зрителя, готового принять крупные чувства без постоянной страховки в виде самоиронии. Интересно, что кассовые сборы показывают: обе модели могут быть успешными, вопрос в том, какую «тональность мира» студия считает более безопасной для своего бренда.
От иронии к цинизму: когда шутка съедает драму
Опасность постмодернистской иронии в том, что она легко превращается в цинизм, особенно если использовать её без чёткой драматургической опоры. Когда каждый риск быть искренним немедленно завершается саркастической репликой, фильм начинает утверждать, что верить ни во что нельзя — ни в любовь, ни в героизм, ни в идеалы. Публика определённого возраста реагирует на это комфортно, но со временем возникает усталость: зритель начинает искать проекты, где эмоции не высмеивают сразу после появления. Именно поэтому «Топ Ган: Мэверик» с его почти старомодной серьёзностью неожиданно собрал более 1,4 млрд долларов мирового бокс-офиса, хотя по форме это тот же военный блокбастер с примитивной драматургией. В профессиональной среде такие кейсы тщательно обсуждаются, и когда будущие аналитики решают купить книги по постмодернизму и кинематографу, их часто интересует именно эта граница: где заканчивается умная ирония и начинается выхолощенный, полностью обезопасивший себя от чувств продукт.
Технический блок: контекст и «тон» сцены
С точки зрения киноведческого анализа важна не сама по себе ироничная реплика, а контекст, в котором она звучит. Один и тот же саркастический комментарий может либо обогатить сцену, добавив человечности и саморефлексии, либо разрушить её, если он бьёт по единственному серьёзному мотиву эпизода. Тон сцены задаётся не количеством шуток, а тем, к чему они направлены: высмеивают ли они абсурд ситуации или обнуляют переживание персонажа. При детальном разборе на семинарах по киноязыку обращают внимание на монтажные стыки: если шутка завершает сцену, она запоминается как главное, если же она встроена в середину и затем сменяется мощным эмоциональным акцентом, ирония остаётся «поддерживающим слоем». Такие наблюдения часто входят в учебные программы, будь то магистратура по киноискусству и культурологии стоимость обучения в которой может доходить до 250–400 тысяч рублей в год, или более доступные частные школы анализа кино.
Подходы студий: страх серьёзности и маркетинговый расчёт
С точки зрения индустрии, выбор в пользу постмодернистской иронии — это не только творческое, но и маркетинговое решение. Студии прекрасно понимают, что глобальная аудитория фрагментирована, и универсальный простой пафос, который работал в 70–80‑е, сегодня вызывает подозрение. Сарказм и самоирония позволяют как бы заранее ответить на возможную критику, встроив её прямо в реплики персонажей. Поэтому крупные франшизы часто исходно прописываются в ироничном ключе: это снижает риск серьёзного идеологического конфликта и делает фильм более «мемопригодным». Ни для кого не секрет, что при разработке блокбастеров маркетинговые отделы смотрят, как сцены будут разлетаться в соцсетях, и здесь именно ироничные моменты получают наибольший охват. В итоге сама структура сценария подстраивается под такой формат, и если вы проходите курсы анализа фильмов и сценариев онлайн, то увидите, что на разбор в первую очередь попадают сцены с высокой «цитируемостью», а не обязательно с наибольшей художественной ценностью.
Учебный и профессиональный интерес: где этому всему учиться
Интерес к постмодернистской иронии в блокбастерах уже давно вышел за пределы киноклубов и стал частью формального образования. На российских и зарубежных программах по киноискусству регулярно появляются модули про «мета-нарратив в массовом кино» и «франшизы как саморефлексивные вселенные». Студенты пишут курсовые о «Дэдпуле», «Лего. Фильме» или «Человеке-пауке: Через вселенные», рассматривая, как само кино отражает свою историю в виде бесконечной сети отсылок. При выборе формата обучения диапазон цен довольно широк: очное обучение киноведению и анализу киноязыка цена которого в университетах и киношколах может варьироваться от условных 80 до 300 тысяч рублей в год, конкурирует с короткими практическими интенсивами, где за 8–10 занятий дают концентрированный разбор трендов. В обоих случаях ключевой навык — умение отделять иронию как художественный инструмент от иронии как дешёвого способа скрыть драматургию, которой просто не хватило глубины.
Онлайн-практика: как сценаристы тренируются на ироничных форматах
Цифровые платформы сильно изменили то, как сценаристы учатся работать с постмодернистской иронией. Если ещё десять лет назад упор делался на длинные академические курсы и офлайн-мастерские, то сейчас огромное количество тренировки происходит в онлайне, в формате практических заданий и быстрых разборов популярных сцен. Онлайн-курсы сценарного мастерства по жанру блокбастеров часто строятся вокруг детального анализа конкретных фрагментов из MCU, DCEU или крупных анимационных хитов, где участникам предлагают переписать сцены в менее ироничном или, наоборот, более ироничном ключе и посмотреть, как меняется восприятие. Такая «лабораторная работа» позволяет быстро увидеть, где самоирония усиливает персонажей, а где превращает их в комментаторов собственного сюжета. В реальной практике многие выпускники таких курсов идут не сразу в большой киноформат, а сначала в веб-сериалы и стриминговые проекты, где как раз ценится быстрая реакция на тренды и умение говорить с аудиторией на её ироничном языке.
Экспертный вывод: баланс и зрелость вместо тотального стёба
Сравнивая разные подходы к постмодернистской иронии, можно сказать, что рынок движется к более тонкой настройке, а не к абсолютному доминированию шутки над драмой. «Тотальная ирония» даёт ощущение защищённости и позволяет публике дистанцироваться от тяжёлых тем, но приводит к эмоциональной плоскости, когда всё воспринимается как набор остроумных цитат. «Контролируемый пафос» требует большего доверия к зрителю, но в награду даёт фильмы, к которым хочется возвращаться через годы, а не только пересматривать самые смешные моменты в клипах на YouTube. Для тех, кто осмысленно входит в профессию, вопрос уже не в том, использовать или не использовать постмодернистскую иронию, а в том, как сделать её органичной частью художественного высказывания. И здесь помогают и университетские программы, где магистратура по киноискусству и культурологии стоимость обучения которых нередко сопоставима с вторым высшим образованием, и более доступные онлайн-курсы, и самостоятельная работа — от анализа фильмов по кадрам до решения, какие книги и ресурсы купить, чтобы видеть за блестящими шутками несущую конструкцию киноязыка.